В Большой Таволожке на глаза попадается новенькая. Одета не по форме. Юбка и пиджак как у офисной служащей, сумка через плечо. Валентина смотрит вокруг широко распахнутыми глазами, полными слёз. «Вы могли бы рассказать мне, что такое ваш Крестный ход?» Так начинается моё знакомство с Валентиной, которая «просто вышла нас проводить из Пугачёва». Так бывало не раз на моей памяти. Валентина, поправляя платок на голове, внимает службе вечерней как-то по-особенному. Вернее, для нас всё, наверное, «не новость», и мы даже правило вычитываем механически на одном дыхании. «Я вижу, как тут люди живут — по-настоящему!» — сказала мне новенькая на прощанье. Уехала домой, где ждёт её семья, восьмилетний сын. Шла Валентина Крестным ходом в лёгких босоножках. Наши потом подходили, протягивали ей новую пару носков.

Из местных прихожан несколько бабушек, готовых «петь, если понадобится», «записать аудио и научить девчонок-школьниц, если родители тем разрешат». Переживают, что приход слабенький — вот и пол проваливается в половине дома, отданной под храм. В другой, нежилой, ночевали крестоходцы.

Многие не ставили палаток, чтобы побыстрей собраться — выходят братья ночью. С ними хоругвеносцы, женщины — «те, кто могут держать оружие в руках», как на фронте. Лидуся моя проснулась среди ночи, стоило прошаркать кому-то мимо крылечка, где мы разместились на свежем воздухе. И долго потом не могла успокоиться, почему «ушли без неё» — махала вослед. Мы не крестоходцы, а гастролёры, как иронично заметила одна из моих подруг. Но я уже вижу, как на глазах взрослеют, набираются опыта крестоходного мои маленькие. Такие в пустыне выживут. И в миру не пропадут. Половину нашего лагеря отправляют утром на ГАЗели — в хвост Крестного хода. Поэтому мы счастливцы, успели «влиться в молитву». Как же соединились к концу пути голоса стройные в одно — мурашки по коже от этой общей молитвы, летящей в поднебесье.

Родная Ивантеевка! Снова, как прежде, перед глазами покойная мама: раньше она нас ждала у околицы. Теперь на этом месте встретила крёстная Верочки, горячо, порывисто обняла. В Ивантеевке нас, своих, каждый старался приголубить. Приход Свято-Троицкого храма собрался в полном составе. Даже бабушка Вера пришла, несмотря на жару (ей уже под девяносто). Бабушка Раиса Петровна рассказывает мне, что храм ивантеевский стоял прямо напротив нынешней новой церкви. Она сама девчонкой в него ходила, пока не закрыли, но ещё долго молитвенное пение раздавалось по домам. К каждому празднику собирались и молились. И она, шестилетняя, посыльной была у мамы Акулины, как только весть просачивалась в народ о том, что снова поедут подводы в Авилкин разгонять молящихся. И Раиса бегала. Помнит Матронушку нашу. Её преследовали, она пряталась до поры до времени, а потом — расстреляли её в Вавиловом Доле. Мама приводила домой «из-под стражи» на старой почте, под честное слово, немощного незрячего батюшку отца Макария. «Акуленька, как у тебя светло дома!» — только и сказал совершенно слепой старец. Акуленька помыла его, постирала одежду, тут же просушила утюгом, накормила батюшку и отвела назад под замок. Его отправили по этапу, как и многих.

Обильно полит Вавилов Дол наш кровью новомучеников и исповедников двадцатого века. О них молимся, о святых царственных страстотерпцах, как сказал в проповеди на службе владыка Пахомий, епископ Покровский и Николаевский. Он важную вещь сказал для нас — радость ваша останется с вами, не отнимется. А ведь уже роптания пошли у братьев и сестёр — как жаль, что Крестный ход заканчивается, теперь навалится совершенно неправильная жизнь, а по-другому в миру не получается. Должно получаться! И об этом говорил владыка с амвона. «Если любите Меня, заповеди Мои соблюдете».

Как много наших ивантеевских собрались с рюкзачками в Крестный ход, пройти одиннадцать финальных километров. После Господней Трапезы, нас ещё ждала фирменная ивантеевская окрошка на квасу! Тучки ходят над Вавиловым Долом — обещали с самого утра дождь. Только не представляю себе крестоходца, который бы этому обстоятельству огорчился. Весь оставшийся путь до Вавилова Дола владыка Пахомий разделил с нами. Это трогает и настраивает подвижничать и впредь. Храни вас, Господь, братья и сестры!

Наталья Музафарова